Энн Энрайт — Anne Enright

Ирландская писательница Энн Энрайт: Неудача — это просто. Я делаю это каждый день

Энн Энрайт (род. 11 ноября 1962) — лауреат Букеровской премии 2007 года и Ирландской премии 2008 года за роман «Собрание».

У меня нет проблем с неудачами — меня огорчает успех. Неудача — это просто. Я делаю это каждый день, я делаю это годами.

Я выбросила больше предложений, чем когда-либо сохранила, я выбросила месяцы работы, потратила целые годы на то, чтобы писать неправильные вещи для неправильных людей. И даже когда я нахожу верный путь, завершаю и публикую произведение, я не удовлетворена результатами.

Это не притворство, неудачи, провалы — это то, что писатели делают. Это встроено. Ваши безмерные амбиции воплощаются в тысячах отдельных слов вашего романа, каждое из которых написано и переписано несколько раз, это требует от вас сохранять спокойствие в течение очень длительного времени — или забыть о спокойствии, собравшись с духом, забыть об огромном мире и обо всех его тревогах и просто писать, одно слово за другим. А затем повторить это, чтобы текст читался лучше. Это и есть великая и непреходящая любовь писателей к языку, с которым они работают каждый день. Может быть, это не то, что приводит нас к столу, но это то, что удерживает нас там, и через 20 или 30 лет эта любовь даёт привычку, удовольствие и необходимость.

Так. Всё это известно. В долгосрочной перспективе мы все мертвы, и никто из нас не Пруст. Вы должны признать, что неудача — это на 90% эмоция и на 10% самореализующаяся реальность, и тот факт, что она преследует нас — ни там, ни там. Суть его в том, что успех и неудача являются иллюзией, что эти иллюзии будут держать вас вдали от стола, они испортят ваш талант; они съедят вашу жизнь, ваш сон и то, как вы разговариваете с людьми, которых любите.

Проблема с этим духовным аргументом в том, что успех и неудача также и реальны. Вы можете закончить настоящую книгу, можете опубликовать её или нет, продавать или нет, рецензировать или нет. Каждое из этих реальных событий облегчает или затрудняет написание, публикацию, продажу следующей книги. И следующей. И ещё одной после этого. Если вы будете продолжать идти и оставаться на правильной стороне всего этого, вам могут предложить почести и награды, вас могут начать узнавать на улице, на улицах нескольких стран, там, где английский не является родным языком. Вы можете заставить какого-нибудь сварливого ублюдка сказать, что ваша работа не только успешна, но и важна, или нескольких сварливых ублюдков, и они могут сказать это прежде, чем вы умрёте. И всё это, кстати, может случиться независимо от того, действительно ли ваша работа хороша или пока хороша. Успех может быть материальным, но это ещё и эмоция, которую испытываете не вы, а толпа. Вот почему мы тоскуем по нему и не можем его получить. Успех не принадлежит нам.

Мне комфортнее с личным чувством провала, чем с воздействием успеха. Я говорю это даже при том, что я, Господь знает, амбициозна и жадна, и я хочу быть там с остальными. Там! Вверху!

Печально то, что когда вспышки гаснут, вы остаётесь в пульсирующей темноте с острым ощущением того, насколько несчастными могут быть эти люди. Совершенно успешные люди. С совершенно хорошей жизнью. И вы начинаете ценить тех, кто всё это дерьмо понял. Между тем, короче говоря, вы являетесь «успехом», то есть объектом зависти или похвалы. Кому-то всё это нравится, но мне по причинам, которые я ещё не выяснила, это сложно. Я не хочу быть объектом. Мне неприятна зависть (потому что она неприятна). Я сопротивляюсь похвале.

Жизнь писателя — это большая привилегия, так что можно сказать «Смирись с этим» — поклонников больше, чем троллей. Но здесь есть две, иногда отдельные амбиции. Одна из них — стать известным, возможно, заработать деньги и раскланиваться — быть признанным этим опасным зверем, толпой. Другая — написать действительно хорошую книгу.

А книга пишется не для толпы — для одного читателя. Роман написан (довольно пафосно) не для того, чтобы судить, а чтобы пережить. Вы хотите встретиться с людьми в их собственных головах — по крайней мере, я хочу. У меня всё ещё есть эта большая, глупая идея, что, если вы достаточно хороши и достаточно удачливы, вы можете создать объект, который настаивает на своей собственной субъективной истине, персональную вещь, книгу, которая двигается между обложками и не останется просто на странице, настоящий роман, тот, который живёт, говорит, дышит, отказывается умирать. И перед этой идеей я обречена на провал.

Переведено в ознакомительных целях
Источник: The Guardian

Просмотры 77 , сегодня 1 

Похожие статьи